М О Р Ф О Л О Г И Я


1.1. ТЕОРИЯ ЧАСТЕЙ РЕЧИ

1.1.1. Теория классификации частей речи. Весь словарный со­став английского, как и всех индоевропейских языков, подразде­ляется на определенные лексико-грамматические классы, называемые традиционно частями речи. Существование таких классов не вызывает сомнения ни у кого из лингвистов, хотя, как мы увидим ниже, трактовка их неодинакова у разных ученых.

Основные принципы этого подразделения на разряды, существу­ющего с давних времен, были эксплицитно сформулированы Л. В. Щербой: это — лексическое значение, морфологическая форма и синтаксическое функционирование. Подразделения, принятые в разных школах, не совпадают — как по количеству выделяемых частей речи, так и по их группировке, — но перечисленные прин­ципы действительно лежат в основе выделения классов слов. Импли­цитно, однако, в ряде случаев (и в наиболее принятых классифи­кациях) выделение классов основывалось не на всех указанных трех признаках одновременно. Это особенно ясно в отношении английского языка, однако это справедливо и в отношении языков флективных. Ниже, при описании отдельных частей речи, мы будем каждый раз останавливаться на этом вопросе. Здесь только упомянем те примеры, которые приведены в статье на эту тему М. И. Стеблина-Каменского. Числительные объединяются своим лексическим значением — значением точного количества. В осталь­ном они ведут себя так, как существительные или прилагательные, с той же парадигмой и синтаксическими позициями. Местоимения отличаются тем, что, обладая предельно обобщенным значением, они указывают на любые предметы, существа, абстрактные поня­тия, не называя их; в остальном они ведут себя сходно с существи­тельными или прилагательными. Такого рода скрещивание, несо­вместимое со строгой логикой, не должно вызывать удивление: далеко не все в языке укладывается в логические правила.

В языкознании имеется ряд попыток построить такую класси­фикацию частей речи (лексико-грамматических разрядов), которая отвечала бы основному требованию логической классификации, а именно — была бы основана на одном едином принципе. Как мы увидим ниже, эти попытки не оправдали себя. Классификация частей речи продолжает быть спорным вопросом; существуют расхождения между лингвистами относительно количества и номенкла­туры частей речи.

Г. Суит, автор первой научной грамматики английского языка, делит части речи на две основные группы — изменяемые и неизме­няемые. Таким образом, он считает морфологические свойства основным принципом классификации. Внутри группы изменяемых («declinables») он придерживался традиционного подразделения —-существительные, прилагательные, глаголы. Наречия, предлоги, союзы и междометия объединены в группу неизменяемых («indeclinables»).

Наряду с этой классификацией, однако, Суит предлагает груп­пировку, основанную на синтаксическом функционировании опре­деленных классов слов. Так, группа именных слов (noun-words) включает, кроме существительных, сходные по функционированию «именные» местоимения (noun-pronouns), «именные» числительные (noun-numerals), инфинитив и герундий; в группу адъективных слов входят, кроме прилагательных, «адъективные» местоимения (adjective-pronouns), «адъективные» числительные (adjective-numer­als), причастия. Глагольная группа включает личные формы и неличные (вербалии); здесь опять ведущим оказывается морфологический принцип; все неличные формы, так же как и личные, обладают глагольными категориями времени (tense) и залога.

Таким образом, вербалии — инфинитив и герундий — оказы­ваются причисленными к именным словам на основании их синтак­сического функционирования, а по своим морфологическим свой­ствам они оказываются и в группе глагола.

Как мы видим, Суит видел несогласованность морфологических и синтаксических свойств частей речи; но его попытка создать со­гласованную группировку привела к тому, что по синтаксическому признаку были раздроблены разряды, лексически и морфологиче­ски объединенные, и, с другой стороны, объединены осколки раз­рядов, лексически и морфологически несходных. Что же касается группы «неизменяемых», то в ней объединены совершенно разно­родные элементы: наречия, которые являются членами предложе­ния, и союзы, предлоги и междометия, которые ими не являются; предлоги, функционирующие внутри предикативных единиц, и союзы, соединяющие предикативные единицы.

О. Есперсен, датский лингвист, автор «Философии грамматики», многотомной «Грамматики современного английского языка» и ряда других работ, полностью отдавал себе отчет в трудности прими­рить два основных принципа — форму и функцию, т. е. морфоло­гию и синтаксис, даже не учитывая лексическое значение. Он справедливо замечает, что, если за основу классификации принять морфологию (изменяемость и неизменяемость), то такие слова, как must, the, then, for, enough должны быть отнесены "к одному классу; как показано выше, это действительно самая слабая сторона суитовской классификации.

О. Есперсен предложил двойственную систему: наряду с описанием традиционных частей речи, которые он рассматривает в их морфо­логическом оформлении и понятийном содержании, эти же классы анализируются с точки зрения их функционирования в синтакси­ческих сочетаниях (предложениях и словосочетаниях). То или иное слово может являться первичным (primary), т. е. быть ядром слово­сочетания, или подлежащим предложения; вторичным (secondary), т. е. непосредственно определяющим первичное, и третичным (tertiary), т. е. подчиненным вторичному. Так, в словосочетании a furiously barking dog существительное dogпервичное, barking, непосредственно определяющее его, — вторичное, а наречие furious­ly третичное. Это так называемая теория трех рангов. Однако О. Есперсен не отвергает ни традиционного деления на части речи, ни традиционных синтаксических позиций. Таким образом, теория трех рангов оказывается в несколько промежуточном положении, между морфологией и синтаксисом, хотя, как видно из вышеописан­ного, она ближе к синтаксису. Вероятно, справедливо сказать, что теория трех рангов — одна из первых попыток дать единую клас­сификацию, основанную на позиции (функции) слова в единицах больших, чем слово; однако морфологическая классификация, син­таксические функции и три ранга все время перекрывают друг друга, переплетаясь и создавая избыточные, ненужные единицы анализа.

Среди работ, авторы которых пытаются найти единый принцип классификации частей речи, особого внимания заслуживает книга Ч. Фриза «Структура английского языка» (Ch. Fries. «The Struc­ture of English»). Фриз отвергает традиционную классификацию и пытается построить систему классов, основанную на позиции слова в предложении.

В качестве материала исследования Ч. Фриз выбирает записи телефонных разговоров (50 часов - около 250.000 словарных единиц). Слова проверяются путем подстановки в следующие предложения-модели (test-frames):

Frame A. The concert was good.

Frame B. The clerk remembered the tax.

Frame C. The team went there.

Посредством подстановки слов в данные модели Ч. Фриз выделяет слова четырех классов, традиционно называемые существительными, глаголами, прилагательными и наречиями. Так; к классу 1 принадлежат все слова, способные занимать позицию слова concert в предложении The concert was good и слова tax в предложении The clerk remembered the tax; слова класса 2 занимают позицию слова is/was, remembered в тех же предложениях; слова класса 3 стоят в позиции good в модели The (good)concert was good, и слова класса 4 — в позиции there в модели

3 1 2 3 4

The is/was there

Эти модели разбиваются на подтипы, которые мы не приводим здесь. Фриз последовательно придерживается позиционного принципа, и, таким образом, к классу 1 относятся не только существительные, как можно на первый взгляд вывести из приведенной выше схемы. Любое слово, способное занять позицию concert в приведенном при­мере, относится к классу 1; как указывает Фриз, к классу 1 отно­сятся любые слова, способные занять позицию перед словами клас­са 2, т. е. перед глаголом в личной форме; так, слова man, he, the others, another относятся к классу 1, так как они способны занять позицию перед словом второго класса came.

Креме четырех классов, Фриз выделяет 15 групп. В них также используется последовательно позиционный принцип, и в эти группы попадают слова самых разнообразных типов. Фриз называет эти группы «function words», и, действительно, часть слов, входящих в эти группы, в общем очень близки к тем разрядам, которые мы называем служебными частями речи. Так, в группе А оказываются все слова, способные занимать позицию the,-т. е. быть определением, или определителем. Вот перечень слов одного столбца группы А, приведенного Фризом: the, no, your, their, both, few, much, John's, our, four, twenty...

Фриз указывает, что некоторые из этих слов могут в других вы­сказываниях оказаться в позиции слов класса 1, но это не должно смущать читателя; важно то, что все они могут занимать позицию the. Мы не будем перечислять здесь все группы; укажем только, что есть группы, включающие одно или два слова (группы С, Н, N включают слова not, there there is, please соответственно). Морфо­логические свойства, как мы видим, полностью игнорируются, но и синтаксические функции, строго говоря, не всегда принимаются во вни­мание: так, модальные глаголы отделены от класса 2 (полнозначных глаголов); но модальные глаголы группы В выступают также в предикативной функции, как и лексически полнозначные глаголы.

Из вышеизложенного видно, что попытка классификации Фриза, интересная по идее, не достигает цели; он не создает собственно классификации, и предлагаемое подразделение оказывается очень запутанным, классы и группы взаимно перекрываются, одно и то же слово оказывается в нескольких разрядах. Вместе с тем, материал Фриза содержит интересные данные относительно дистрибуции раз­рядов слов, их синтаксической валентности. Интересен также под­счет относительной частотности классов и групп: группы, содержащие, в основном, служебные части речи, имеют высокую частот­ность.

Ч. Фриз — единственный структуралист, пытавшийся создать клас­сификацию лексико-грамматических разрядов на базе одного после­довательно применяемого признака - функционального, но его попытка не увенчалась успехом.

Традиционная классификация не хуже (хотя, возможно, и не лучше) всего того, чем ее пытались заменить, и имеет то преимущество, что она широко известна. Мы будем поэтому далее исходить из тра­диционной классификации, с одной существенной модификацией в трактовке частей речи внутри каждой группы.

1.1.2. Теория полевой структуры частей речи. Традиционно части речи рассматриваются как изолированные группы, обладающие своим собственным грамматическим значением и материальной формой. Однако, все единицы языка находятся во взаимодействии и все они в совокупности представляют собой систему, а не конгломерат изолированных элементов. Части речи взаимозависимы и отношения между ними в основном бинарны: знаменательные части речи противостоят служебным, существительные - глаголам, существительное сочетается с прилагательным, глагол - с наречием и т. д. Сложность со­отношения единиц внутри каждой части речи хорошо укла­дывается в теорию грамматического поля, разработанную В. Г. Адмони на материале немецкого языка и изложенную в книге Г. С. Щура «Теория поля в лингвистике» (М., 1974).

Теория морфо­логического поля заключается в следующем. В каждой части речи существуют единицы, полностью обладающие всеми признаками данной части речи; это, так сказать, ее ядро. Но существуют и такие единицы, которые не обладают всеми признаками данной части речи, хотя и принадлежат к ней. Поле, следовательно, вклю­чает центральные и периферийные элементы, оно неоднородно по составу. Задача лингвиста заключается в том, чтобы определить состав поля, выявить центральные и периферийные элементы и определить, по каким признакам они близки к другим частям речи.

1.1.3. Части речи знаменательные и служебные. Наиболее круп­ное подразделение частей речи — это две большие группы: знамена­тельные и служебные части речи. Знаменательные части речи включают такие единицы, которые имеют лексическое значение, т. е. называют понятия: table, dog, joy, strength; to bring, to cry, to enumer­ate; big, difficult; soon, well. Иначе говоря, они обозначают постоян­ные денотаты. Обладая лексическим значением, слова знаменатель­ных частей речи способны занимать те или иные синтаксические позиции в предложении, т. е. функционировать в качестве членов предложения, а также быть ядром словосочетания. Таким образом, при отграничении знаменательных частей речи от служебных лексические и синтаксические критерии совпадают. Морфологиче­ские свойства также в известной степени присоединяются к ним: словоизменением обладают только знаменательные части речи. Однако среди знаменательных частей речи не все имеют парадигму словоизменения; поэтому морфологический признак не во всех случаях является ограничительным.

Служебные части речи не обладают свойством быть предметом мысли, т. е. не обладают самостоятельным лексическим значением. Так, не могут обозначать предмет мысли такие единицы, как of, and, since, the, ибо они не называют отдельных понятий (ср. такие слова, как relation, meaning и т. п., которые называют данные по­нятия). Назначение служебных частей речи в языке — указывать на те или иные отношения между словами знаменательных частей речи, между предложениями или словосочетаниями, или же уточ­нять грамматическое значение знаменательных частей речи: the colour of the sky, dogs and cats, the dog, a dog.

Выделение тех или иных частей речи, как знаменательных, так и служебных, является дискуссионным; есть такие «основные» части речи, в существовании которых не сомневается ни один лингвист (например, имя существительное, глагол, имя прилагатель­ное, наречие); среди служебных частей речи не вызывает сомнения существование таких разрядов, как предлоги, союзы. С другой сто­роны, многое остается сомнительным в отношении правомерности выделения слов категории состояния и, отчасти, модальных слов в знаменательных частях речи; не совсем ясны границы частиц в группе служебных частей речи. Далеко не все лингвисты согласны с выделением артиклей как служебной части речи; может вызывать сомнение причисление постпозитива к служебным частям речи.

Следует четко разграничивать служебные части речи и служеб­ные слова. Служебные слова относятся к знаменательным частям
речи, но в определенных условиях утрачивают свое лексическое со­
держание и сохраняют только свою грамматическую функцию.
Наиболее типичным случаем такого рода являются вспомогательные глаголы. Это - глаголы, способные выступать со своим собственным лексическим содержанием, например, глагол
have в пред­ложении I have a new television set. Однако в форме перфекта этот же глагол утрачивает свое лексическое значение, выступая как вспомогательный: I have lost my gloves. Он не превращается при этом в служебную часть речи, но функционирует как служебное
слово.


1.3. ИМЯ ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ

1.3.1. Грамматическое значение прилагательного. Прилагатель­ное— это часть речи, называющая признак предмета, обладаю­щий известной условной устойчивостью: a clean dress, a high hill. В форме прилагательного нет указания на то, что этот признак раз­вивается во времени, как действие, и именно это подразумевается, когда мы говорим об условной устойчивости признака: ср. a fast train и an approaching train; в последнем примере признак выражен как развивающийся во времени.

Прилагательные выражают признак качественный, и в этом слу­чае, как правило, данный признак при его опредмечивании пере­дается существительным, образованным от адъективной основы: red ~ redness, brief brevity, long length. Такие прилагательные называют качественными.

Прилагательное может выражать признак через отношение к предмету — относительный признак — и тогда обычно данное прилагательное само произведено от существительного: ice icy, industry industrial, week weekly, wood wooden. Такие прилагательные называют относительными.

Спорной является группа, которую по некоторым ее признакам можно отнести к прилагательным, выражающим количество,— much, many, little, few. Морфологически они близки к прилагатель­ным, так как имеют степени сравнения. По другим своим свойствам они близки к числительным, а также к местоимениям. По существу они стоят между этими тремя частями речи. Представляется, что эту группу следует рассматривать как межполевую группу, объе­диняющую в себе свойства числительных, прилагательных и местоимений.

  1. Словообразовательные признаки прилагательных.

Как указано выше, относительные прилагательные обычно имеют суф­фиксальную структуру. Приводим некоторые распространенные суффиксы прилагательных: от именных основ -al, -ial — national, residential; -ful doubtful; -less needless; -y dusty. От глаголь­ных основ: -ive progressive; -able understandable.

1.3.3. Степени сравнения. Единственная форма словоизменения прилагательных — степени сравнения, передающие различную ин­тенсивность признака в сопоставлении с предметами, обладающими тем же признаком. Однако далеко не все прилагательные способны передавать различную степень, интенсивности того или иного свой­ства. Как правило, эта способность отсутствует у относительных прилагательных в их прямом значении, хотя в переносном значе­нии изредка эти формы могут встречаться. Качественные прилага­тельные изменяются по степеням сравнения, за исключением тех случаев, когда обозначается абсолютное качество (например: blind, dead). Морфологическая форма степеней сравнения в своем употреблении ограничена фонетическим составом прилагательного, прежде всего его слоговой структурой: бесспорно изменяются мор­фологически только односложные, принимая в сравнительной сте­пени окончание -ег, в превосходной -est: short, shorter, the shortest. Двусложные могут изменяться морфологически или передавать степень качества в составе словосочетания: lovelier, more lovely; the loveliest, the most lovely. Существуют еще некоторые ограничения, например для прилагательных с исходом на два взрывных: direct, rapt; эти прилагательные обычно не образуют морфологических форм сравнения, хотя strict может иметь формы stricter, the strictest. Многосложные прилагательные не имеют морфологических форм сравнения, степень качества передается в них сочетаниями с тоге, the most: more difficult, the most difficult.

Существует довольно распространенный взгляд на эти сочета­ния как на аналитические формы прилагательного, ввиду их кажу­щегося параллелизма с морфологическими формами сравнения. Однако, во-первых, наречия тоге и most обычно сохраняют свое лек­сическое значение, и, что важно, эти сочетания лексически проти­вопоставлены сочетаниям с less, least, передающим, соответственно, уменьшение степени качества. Было бы логично в таком случае при­числить эти последние сочетания также к аналитическим формам; но тогда нарушается параллелизм с собственно морфологической системой, не имеющей форм со значением уменьшения степени. С дру­гой стороны, сочетания с more, most включают также так называе­мые элятивные сочетания типа a most important point, пере­дающие высокую степень качества, вне сравнения с чем-либо. Если элятивные сочетания рассматривать также как аналитические формы, то, видимо, сюда же следует причислить и сочетания с very, extremely, синонимичные элятивным сочетаниям, тем более, что мор­фологические формы, не имеющие в своем составе элятива (невоз­можно bravest action), способны выражать высокую степень каче­ства только сочетанием с most: a most brave action. Границы «анали­тических» форм, таким образом, оказываются весьма расплывча­тыми. Как мы видим, функционирование сравнительных сочетаний и морфологических форм далеко не параллельно. Но самым глав­ным аргументом против отнесения сочетаний с more, most к анали­тическим формам является синтаксическая весомость наречий more и most. Между компонентами аналитических форм не существует синтаксических отношений; между тем, тоге и most сохраняют обстоятельственные отношения с прилагательным в той же мере, как любые другие наречия степени: ср. more attractive, less attrac­tive, very attractive, rather attractive.

1.3.4. Синтаксические функции прилагательного. Основной функ­цией прилагательного является позиция определения; более харак­терной является при этом препозитивное функционирование; од­нако возможна и постпозиция, которая создает большую семанти­ческую весомость определения, оказывающегося в этих случаях обособленным и, следовательно, несущим известное семантическое ударение: the bitter cold; there a light glowed, warm, tawny, against the stark brightness of the night. (Snow). Вторая функция при­лагательного — функция предикативного члена: Не was grave and tense with his news. (Snow). Следует отметить, что, хотя боль­шая часть прилагательных способна выступать в обеих функциях, для некоторых возможна только одна из них. Так, прилагательные joint, live, lone, daily, weekly, monthly, woolen и др. употребляются только атрибутивною: a joint enterprise, a lone wolf, her daily visits. Прилагательные, обозначающие отношение к чему-то или состоя­ние, употребляются только предикативно: glad, averse (to), bound for, concerned. Прилагательные certain, ill изменяют семантику в за­висимости от того, употребляются они в предикативной или атри­бутивной функции: ср. a certain person I am certain the report is ready; ill tidings She is il1.

Следует отметить, что лингвисты, выделяющие в английском слова категории состояния как особую часть речи, обычно относят ill к словам категории состояния. Атрибутивное употреб­ление ill ограничено несколькими устойчивыми сочетаниями, кото­рые можно считать лексикализованными: ill news; it's an ill wind that blows nobody any good.

  1. Субстантивация прилагательного.

Прилагательные спо­собны выступать в синтаксических функциях, свойственных сущест­вительному — в функции подлежащего или дополнения. Прилага­тельные в этих случаях употребляются с определенным артиклем и обозначают, как правило, множество лиц:

To be a "good' writer needs organization too, even if those most ca­pable of -organizing their books may be among the least com­petent at projecting the same skill into their lives. (Powell)

Возможно, однако, и обозначение таким прилагательным отвле­ченного, обобщенного понятия:

/ am going to do the unforgivable, said Professor Searle. (Wilson) .. •

Таким образом, прилагательное в синтаксических позициях, свойственных существительному, близко соприкасается с существи­тельным; при выражении отвлеченного понятия оно близко к аб­страктным существительным; при обозначении конкретных единиц (обычно лиц) оно сближается с существительным во множественной числе.

Следует помнить, что субстантивации (т. е. перехода в другую часть речи — существительное) при этом не происходит; термин «субстантивация» подразумевает обычно именно функционирование прилагательного в синтаксических позициях, свойственных, в пер­вую очередь, существительному. Собственно субстантивация, как таковая, т. е. переход прилагательного в существительное, со всеми его признаками, в том числе морфологическими, не исключена; она происходит обычно при устойчивом эллипсисе существительного в атрибутивном словосочетании: a private (soldier), a native (inhabit­ant). Однако это — чисто лексический процесс, и к грамматической системе он имеет отношение лишь постольку, поскольку он способ­ствует образованию слова иной части речи.

Возможно также образование существительных от прилага­тельных путем словообразования — прибавлением суффикса -s: shorts, essentials.

1.3.6. Проблема категории состояния. Акад. Л. В. Щерба пред­ложил выделить в особую часть речи предикативно употребляемые слова типа надо, можно и краткие предикативные прилагательные — ясно, смешно и т. п. Отечественными лингвистами было высказано предположение о существовании слов категории состояния в анг­лийском. К этому разряду были отнесены слова, функционирую­щие только как предикативный член составного сказуемого, в частности слова, начинающиеся с префикса a-: awake, awry, asleep и др. Авторы, выделяющие слова категории состояния как особую часть речи, указывают на наличие, с их точки зрения, трех признаков, конституирующих часть речи, — морфологического, синтаксиче­ского и семантического. Однако признак, рассматриваемый как морфологический показатель, не соответствует общей системе мор­фологических показателей: словоизменительные морфемы в нем представлены только суффиксами и — как пережиточный тип — внутренней флексией. Префикс а-, как и все префиксы, относится к словообразовательным средствам. Синтаксический при­знак— функционирование в качестве предикатива или в составе постпозитивного определения — является общим для прилагатель­ных и для так называемых слов категории состояния: ср. is awake и is gay. Следовательно, синтаксически слова «категории состояния» отличаются от прилагательных' только негативным признаком — неспособностью употребляться в функции препозитивных определе­ний. Однако существует ряд прилагательных, имеющих аналогич­ную ограниченную дистрибуцию, что не рассматривается как основание для выделения их в особую часть речи.

Семантически, безусловно, обсуждаемая группа слов объеди­нена значением состояния физического или психического. Но об­ширная группа слов, обозначающих состояние, включает и прила­гательные: angry, expectant, hopeful, sad.

Таким образом, признаки, по которым выделяются слова «кате­гории состояния», не отграничивают эту группу от прилагательных. Представляется более убедительным считать, что это — прилага­тельные, отличающиеся своей словообразовательной структурой и находящиеся на периферии поля прилагательного. Некоторая часть их может быть отнесена к наречиям: ashore.

Далеко не все современные отечественные лингвисты признают существование этой части речи. Так, Л. С. Бархударов приво­дит ряд аргументов против выделения этой группы как части речи, считая ее особым типом предикативных прилагательных. Б. А. Ильиш, в общем не отрицая возможность выделения этой части речи, занимает очень осторожную позицию в этом вопросе. А.И. Смирницкий совершенно не упоминает слов «категории со­стояния».

1.3.7. Полевая структура прилагательного. Всеми признаками прилагательных обладают качественные прилагательные, способ­ные передавать степень интенсивности качества, независимо от спо­соба передачи — морфологически или словосочетанием; они -могут занимать любые синтаксические позиции, свойственные прилага­тельному, в том числе и синтаксические позиции существительного. Относительные прилагательные не принадлежат к ядру поля; многие относительные прилагательные не могут пере­давать степени свойства: например, вряд ли возможны сочетания *more electrical, *the most astronomical. Вместе с тем, провести рез­кую границу между подклассами прилагательных, видимо, не всегда возможно; так, например, manly, orderly, dogmatical, обра­зованные сходным образом с weekly, atmospherical, могут передавать степень интенсивности обозначаемого ими свойства, тогда как при­лагательные второй группы не обладают этой способностью. Этот вопрос требует дальнейшего исследования.

Поля существительного и прилагательного соприкасаются в син­таксическом плане; существительные, за исключением ряда отвле­ченных существительных, свободно употребляются в препозитивно-атрибутивной функции: качественные прилагательные способны занимать позицию существительного. Относительным прилагатель­ным это свойственно не во всех случаях. На периферии поля находятся также прилагательные с непол­ными синтаксическими функциями.


1.7. НАРЕЧИЕ

Наречия относительно поздно получили в грамматической тео­рии самостоятельный статус знаменательной части речи. Ранние грамматисты (например Г. Суит) вносили их в нерасчлененный разряд «частиц», куда входили все неизменяемые части речи. О. Ес­персен также включает наречия в общую группу частиц, прямо ука­зывая, что up, immediately, and принадлежат к одной группе, ибо они не принадлежат к существительным, глаголам, прилагатель­ным и местоимениям. Есперсен, с одной стороны, различает пред­логи, союзы и наречия, с другой — объединяет их в одну группу. Здесь явное противоречие в самой системе Есперсена; в теории трех рангов наречие обычно занимает позицию второй ступени подчинения («tertiary»), изредка — первой ступени подчинения («secondary»), что совершенно исключено для предлогов и союзов. Иначе говоря, в теории трех рангов наречие занимает позицию члена предложения, вернее — члена словосочетания; вместе с тем оно рассматривается наряду с классами, неспособными быть чле­нами предложения.

Б. Стрэнг рассматривает наречие как глагольный адъюнкт; при­числяет ли она его к частицам или нет, сказать невозможно, так как частицы в ее книге не выделены, а в индексе указание на частицы («particles») дается на те страницы, где упоминается предлог, «после­лог» и наречие.

Ч. Фриз помещает наречия в класс 4 или в группу D: в класс 4 попадают в основном наречия качественные, но это необязательно; все зависит от позиции в предложении.

Советские англисты - А. И. Смирницкий, Б. А. Ильиш, В. Я. Плоткин, Л.С. Бархударов — включают наречие в систему знаменательных частей речи. Наречие — знаменательная часть речи, передающая признак другого признака. Иначе говоря, наречие определяет, как, когда, где, при каких обстоятельствах соверша­ется действие, или уточняет признак, обозначаемый прилагатель­ным.

Семантическая классификация наречий очень разветвлена и, как всякая семантическая разбивка, в известной мере допускает субъективизм. Мы принимаем основную классификацию, принятую в. русской грамматике,—на качественные и обстоятельственные, и уже внутри этих групп укажем на возможные семантические под­группы.

Качественные наречия в большинстве случаев имеют формальный признак — они образованы от прилагательных путем прибавления суффикса -1у. Исключение составляют такие наречия, как well, супплетивное по отношению к good, и наречия типа fast, low, hard, совпадающие по форме с прилагательными (так называемые «flat adverbs»). Наречия, передающие меру, количество признака, обычно не имеют особых формантов; это — такие наречия, как much, quite, too, scarcely, largely, very, greatly, awfully, extremely, little.

Обстоятельственные наречия могут передавать время (then, before, late, early), место (there, near, far, home, away), частотность (often, seldom, twice), мгновенность (suddenly, at once).

Степени сравнения наречий имеют морфологическое выражение только в ограниченной группе. Это — супплетивные формы better, best, more, most, а также формы сравнения от: fast, near, hard. В осталь­ных случаях обычно сравнение выражается словосочетанием с more, most, хотя в отдельных случаях возможны оба способа.

Синтаксические функции наречия, как правило, являются об­стоятельственными, и только изредка наречия выступают в каче­стве определений: the then president. При всей относительной простоте классификации -наречий, основанной, несомненно, на семантиче­ском признаке в первую очередь, в связи с наречиями возникают две довольно сложные проблемы.

Некоторые наречия — before, after, since абсолютно совпа­дают по форме с предлогами и союзами, отличающимися, следова­тельно, только синтаксической функцией и позицией в предложе­нии. Б. А. Ильиш. указывает, что прийти к какому-либо решению здесь чрезвычайно трудно; мы вернемся к этому вопросу позже, в разделе «Служебные части речи», но, говоря о наречиях, представ­ляется единственно правильным считать эти единицы омонимичными наречиям, ибо вряд ,ли допустимо рассматривать знаменательную и служебную часть речи как одну и ту же единицу, способную функ­ционировать и как член предложения, и как служебный элемент.

Второй трудностью является определение статуса постглаголь­ных десемантизированных единиц, совпадающих по звуковой форме с наречиями (up, off) и предлогами (in, on). Так, off является наре­чием в таком употреблении, как в примере / am off. G другой сто­роны, в сочетаниях типа The plane took off off в известной степени десемантизировано и лексически составляет единый комплекс с гла­голом. Однако неясно, что представляет собой off (обычно называе­мое «послелогом») с грамматической точки зрения. Ю. А. Жлуктенко предлагает рассматривать их как образующие единое «слово» с глаголом, т. е. «аналитическое слово». Теория аналитического слова, как указано во вводной части, разрушает самое поня­тие слова, так как вместо формального критерия — подвижности единицы, — предлагается зыбкий семантический .критерий. Б.А. Ильиш справедливо указывает, что существование таких со­четаний, как bring them up или put it off, является доказательством несостоятельности теории «аналитического слова», ибо они четко демонстрируют самостоятельность и подвижность участвующих в них единиц.

Н. Н. Амосова рассматривает эти элементы как особые служеб­ные единицы; она называет их постпозитивами. Мы принимаем эту трактовку, которая представляется нам наиболее удачной и в дальнейшем рассмотрим их в особом разделе.