С И Н Т А К С И С


2. СЛОВОСОЧЕТАНИЕ

2.0.1. Определение словосочетания. Словосочетание, наряду с предложением, является основной единицей синтаксиса. Мини­мальное словосочетание двухкомпонентно, максимальное слово­сочетание теоретически может быть сколь угодно велико, хотя специальных исследований по этому вопросу нет.

Несмотря на то, что словосочетание является одной из основ­ных единиц синтаксиса и изучение словосочетания, наравне с изу­чением предложения, составляет предмет синтаксиса, до настоящего времени не существует общепринятого определения этой синтаксиче­ской единицы, и имеются серьезные расхождения в ее трактовке в отечественной лингвистике и за рубежом.

Словосочетание часто получает отрицательное определение, в ко­тором указывается, чем оно не является. Подобный способ опреде­ления сути словосочетания нельзя признать удачным, но за неиме­нием лучшего, можно частично им воспользоваться. Одним из наи­более широко распространенных отрицательных определений сло­восочетания является утверждение о том, что словосочетание не имеет коммуникативной направленности. Это действительно так. Отсутствие коммуникативной направленности является одним из бесспорных признаков словосочетания.

Традиционной точкой зрения, возникшей в отечественной линг­вистике с середины XX в. под влиянием трудов В. В. Виноградова, стала трактовка словосочетания только как подчинительной структуры. Однако значительное количество отечественных лингви­стов и подавляющее большинство зарубежных считают словосоче­танием любую синтаксически организованную группу слов, неза­висимо от типа отношений, на которых она базируется.

При любом толковании словосочетания эта синтаксическая еди­ница выступает, в плане синтаксиса, как грамматически оформлен­ное построение, т. е. как грамматическая структура.

2.0.2. Учение о словосочетании в отечественной лингвистике.

Создание теории словосочетания по праву считается заслугой оте­чественных лингвистов, так как начиная с самых ранних работ по грамматике (XVIII в.) этот вопрос привлекает внимание исследова­телей. Первые упоминания о словосочетании носят скорее практи­ческий характер, но конец XIX в. и особенно начало XX знаменуют собой возникновение подлинно научной теории словосочетания и связаны с именами таких выдающихся ученых, как Ф. Ф. Форту­натов, А. А. Шахматов и А. М. Пешковский. На протяжении дли­тельного периода своего развития теория словосочетания в оте­чественной лингвистике претерпевала ряд изменений. До 50-х гг. XX в. господствовало широкое понимание термина «словосочета­ние», и любая синтаксически организованная группа, независимо от ее состава и типа синтаксических отношений между составляю­щими, рассматривалась как словосочетание.

Эта точка зрения принята многими отечественными лингвистами в настоящее время, в том числе и в данной работе.

Однако к 50-м гг. XX в. в современном отечественном языкозна­нии возникла иная трактовка этой проблемы, и термин «словосоче­тание» приобрел чрезвычайно узкое значение и стал применяться только в отношении тех сочетаний, которые включают не менее двух знаменательных слов, находящихся в отношениях подчинения. Сочинительные группы либо совсем исключаются из учения о сло­восочетании, либо включаются с многочисленными оговорками. Предикативные и предложные группы полностью исключены из учения о словосочетании. Эта точка зрения была сформулирована акад. В. В. Виноградовым и поддержана многочисленными отече­ственными языковедами.

Для представителей советской лингвистической школы, придер­живающихся такого узкого понимания словосочетания, характерно стремление максимально сблизить слово и словосочетание.

Несмотря на то, что эта точка зрения не разделялась многими ведущими отечественными языковедами (акад. В. М. Жирмунский, проф. Б. А. Ильиш и др.), она стала господствующей в середине XX в., и традиционное понимание словосочетания в отечественной лингвистике в настоящее время ограничивается только подчинитель­ными структурами.

Следует еще раз напомнить, что в настоящей работе принята иная точка зрения, согласно которой любая синтаксически органи­зованная группа рассматривается как словосочетание.

2.0.3. Учение о словосочетании в зарубежной лингвистике. На­учная теория словосочетания возникла за рубежом значительно позже, чем у нас. Теоретическое осмысление этой проблемы полу­чило окончательное завершение лишь в 30-е гг. XX в. и наиболее известно по работам американского лингвиста Л. Блумфилда. Л. Блумфилд понимает словосочетание очень широко и не счи­тает нужным ограничивать сферу словосочетания каким-то особым родом словесных групп. Аналогично отечественным лингвистам XIX и начала XX вв., а также значительной группе современных отечественных лингвистов, Блумфилд считает любую синтаксиче­ски организованную группу, рассматриваемую с точки зрения ее .линейной структуры, словосочетанием. Согласно теории Блум­филда, словосочетания любого языка распадаются на две основные группы: 1)эндоцентрические и 2)экзоцентричес к и е. Блумфилд относит к эндоцентрическим все те словосочета­ния, в которых одна или любая из составляющих может функцио­нировать в большей структуре так же, как и вся группа. Например, poor John представляет собой зндоцентрическое словосочетание, так как составляющая John может заменить сочетание poor John в более развернутом построении: Poor John ran away John ran away. Сочетание Тот and Mary, согласно Блумфилду, также пред­ставляет собой эндоцентрическую структуру, так как любая из со­ставляющих может заменить все словосочетание в большем постро­ении: Тот and Mary ran away Tom ran away; Mary ran away. To, что при этом глагол в настоящем времени меняет свою форму в единственном числе (ср. Тот and Mary run away Tom runs away; Mary runs away), Блумфилд не считает существенным для вы­деляемых типов словосочетаний.

Экзоцентрические структуры, согласно Блумфилду, характери­зуются тем, что ни одна из составляющих не может заменить всю группу в большей структуре: John ran или beside John. Деление словосочетаний на эндоцентрические и экзоцентрические основано на поведении группы в большей структуре и не учитывает ее вну­треннего строения. Несмотря на отличие во внутреннем построении групп poor John и Тот and Mary, обе эти разновидности оказываются объединенными в один тип, так как их поведение в расширенном по­строении одинаково. Однако по своей внутренней структуре эти сло­восочетания разнотипны. Дальнейшую классификацию словосоче­таний Блумфилд проводит с учетом внутренней структуры анали­зируемых групп и делит все эндоцентрические структуры на два типа: подчинительные poor John и сочинительные Тот and Mary.

Деление экзоцентрических структур на подгруппы проводится по иному принципу и дает возможность выделить предикативные словосочетания John ran away и предложные beside John.

Субкатегоризация экзоцентрических групп страдает некоторой непоследовательностью, так как предикативные группы выделяются на основании типа синтаксической связи, устанавливаемой между элементами, а предложные группы выделяются на основании мор­фологического признака части речи одной из составляющих — пред­лога. Однако эта субкатегоризация удобна в обращении, так как четко выделяет характерные признаки каждого из рассматриваемых типов словосочетаний.


3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ


  1. ПРИЗНАКИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ (ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА)


3.1.1. Определение предложения. Сложность, многоаспектность предложения затрудняют выработку его определения. Существует множество определений этой синтаксической единицы, к которым продолжают добавляться все новые. Адекватное определение должно содержать указание на родовую принадлежность определяемого явления, и, вместе с тем, в нем должны быть отмечены те из мно­жества присущих ему свойств, которые обуславливают специфику именно данного явления, составляя, таким образом, его сущность.

Предложение — одна из синтаксических конструкций, централь­ная, важнейшая, но не единственная, поэтому можно сказать, что предложение — это синтаксическая конструкция. (В традицион­ном, наиболее распространенном определении предложения его называют не «синтаксической конструкцией», а «группой слов».) Поскольку всякая синтаксическая конструкция — это, обычно, группа слов, то в определении предложения через синтаксическую конструкцию не утрачивается информация, сообщаемая в тради­ционном определении. Вместе с тем, определение предложения как синтаксической конструкции более точно: синтаксическая конструкция — это группа слов, но не каждая группа слов состав­ляет синтаксическую конструкцию. Охарактеризовав предложение как синтаксическую конструкцию, мы назвали свойство, объеди­няющее предложение с некоторыми другими синтаксическими еди­ницами, показали родовую принадлежность предложения.

Предложение является минимальной еди­ницей речевой коммуникации. Структурные единицы более «низ­кого» ранга, чем предложение (имеются в виду слова и их объеди­нения непредложенческого статуса), могут выступать лишь в ка­честве его конституентов. Они не способны к самостоятельному, т. е. вне и независимо от предложения, использованию в актах речи. Далее, предложение (даже однословное), в отличие от слова и словосочетания, обозначает некоторую актуализированную, т. е. определенным образом соотнесенную с действительностью ситуацию. Так, night как слово лишь «инвентарно», как единица словаря, называет соответствующее явление природы. Существительное night не более как языковое выражение понятия «ночь». Иное дело предложение Night. Предложение Night представляет явле­ние ночи уже как факт действительности. Соответствующее явле­ние и для автора предложения и для адресата актуализировалось. Оно получило — хотя явным образом в рассматриваемом предло­жении не выраженную — модальную характеристику (говорящий рассматривает соответствующее явление как реальность), а также определенную временную перспективу (план настоящего, про­шедшего или будущего). Еще проще актуализация осуществляется в предложениях, содержащих личную форму глагола, которой, как известно, присущи морфологически закрепленные показатели модальности и времени: ср. The sun shines в отличие от sun shine. Актуализация как синтаксическое явление имеет специальное название — предикативность. Ее составляют в совокуп­ности категории модальности и времени.

Наконец, важнейшей строевой, иначе структурной, особен­ностью предложения является замкнутость взаимных синтаксиче­ских связей составляющих предложения. Ни одно слово данного предложения не может выступать в качестве главного или зависи­мого элемента по отношению к словам, находящимся за его пре­делами. В основе этого явления лежит соответствие каждого пред­ложения определенной структурной схеме, набор которых для каждого языка конечен и специфичен.

Приведенные признаки далеко не исчерпывают характеристики предложения, однако они достаточны для идентификации предло­жений в потоке речи.

Таким образом, мы приходим к следующему определению пред­ложения. Предложение — минимальная синтаксическая кон­струкция, используемая в актах речевой коммуникации, характе­ризующаяся предикативностью и реализующая определенную структурную схему.

3.1.2. Предикативность и некоторые другие свойства предло­жения. Выше было отмечено, что предложение как языковое обо­значение внеязыковой действительности должно быть актуализировано. Актуализация содержания предложения делает предика­тивность необходимым и неотъемлемым свойством каждого предло­жения.

Предикативность — один из важнейших, возможно, структурно самый важный признак предложения. Язык отличается способностью к бесконечному разнообразию способов обозначения даже тождественных денотатов. С наибольшей наглядностью это - проявление знаковой природы языка обнаруживается в средствах лексической номинации. Так, одно и то же лицо может быть на­звано, скажем, Peter, you, I, this (young) man, my roommate, John­son's son, Mary's brother и т. д. и т. п. Список возможных лексиче­ских наименований лица, известного под именем Peter, бесконечен и всегда открыт, в том числе и для новых слов, которых сегодня еще нет.

Это же свойство вариативности способов обозначения присуще и синтаксическим единицам. Правда, здесь инвентарь возможных способов обозначения денотата конечен, и потому соотнесенность «денотат — обозначение» носит более жесткий характер. Для обозначения ситуации — это предложение как самостоятельная еди­ница или как часть сложного предложения (The doctor has arrived. When the doctor arrived...), словосочетание (the doctor's arrival) и слово как компонент предложения (the battle). Наиболее суще­ственное различие между ними — предикативность, наличествую­щая в предложении и отсутствующая в словосочетании и слове. Соотнесенность последних с действительностью, их актуализация возможна лишь при употреблении их в составе или в качестве предложения.

Правда, отнесенность к действительности, пусть несамостоя­тельная, а через предложение, присуща и компонентам предложе­ния. В предложении I admired the beauty of the landscape каждое из знаменательных слов имеет реальный денотат в действитель­ности. Не правы ли поэтому те, кто считают, что отнесенность к действительности является свойством речи вообще, а не отдель­ного предложения? С таким взглядом можно согласиться, но при этом следует иметь в виду, что отнесенность речи к действитель­ности обеспечивается соответствующим свойством предложений, а не наоборот. Предложение располагает и средствами выражения предикативности.

Наряду с рассматриваемым, существует иное, хотя и соотноси­тельное с рассматриваемым, явление, также именуемое предика­тивностью. Сущность его заключается в следующем. Ситуация, составляющая денотат предложения, предстает в предложении обработанной человеческой мыслью. Один из важнейших пара­метров этой обработки — придача представлению о ситуации формы суждения, имеющего субъектно-предикатную структуру.

В предло­жении логический субъект и логический предикат представляются через актуальное, или тема-рематическое, членение, а их связь — через предикативность. «Предикативность» в этом втором понимании («предикативность 2») — термин-омоним к «пре­дикативность J». В разных теориях предложения свойство цен­тральности придается предикативности в одном или другом зна­чении слова.

Модальный аспект предложения многопланов. Струк­турно основным является модальный план, задаваемый наклоне­нием глагола-сказуемого. Он присущ каждому предложению. Даже безглагольные предложения осмысливаются как принадле­жащие к тому или иному плану, но эксплицитно, грамматическими средствами модальный план выражается только в глагольных предложениях. Основной модальный план представляет описывае­мую ситуацию как реальную/нереальную.

Современный язык обладает, кроме того, значительным по коли­честву вовлеченных лексических элементов и многообразным по се­мантике и характеру взаимодействия с основным модальным пла­ном арсеналом средств модификации основного модального плана. Это, прежде всего, модальные слова и конструкции.

Модальные значения, передаваемые такими средствами, по ха­рактеристике В. В. Виноградова, образуют как бы второй слой модальных значений в смысловой структуре высказывания, так как они накладываются на грамматическую основу предложения, уже имеющего модальное значение. Следует подчеркнуть, что включением в содержание предложения модальных значений «вто­рого слоя» в модальную семантику предложения вносится субъ­ективная струя. Общий модальный план представляется как про­шедший через призму его оценки автором предложения.

Общее модальное значение, передаваемое наклонением глагола, может подкрепляться, усиливаться или, наоборот, ослабляться модальными значениями второго порядка:

' You с е r t a i nly know how to do yourself well, Poirot. * (A. Chris­tie) 'Perhaps you have seen her portrait in the papers.' (A. C. Doyle) "M а у b e, with luck and economy, I can make a living as a writer?' (A. J. Cronin) Miller's not a very good driver really. (S. Bar stow)

Употребление модальных слов и конструкций уже хотя бы в силу их структурной необязательности вносит в модальное содержание предложения значения, которым присущ признак субъективной окрашенности. Если через наклонение глагольной формы авторская позиция. относительно модальности содержания предложения пере­дается незаметно, ненавязчиво, словно возникая независимо от го­ворящего, то вводные слова и конструкции показывают авторскую позицию ясно и отчетливо.

Структурно более сложный путь включения в содержание предложения модальных значений второго слоя, показывающих характер реальности связи между предметом и предицируемым признаком, заключается в усложнении структуры сказуемого путем внесения в нее элементов того или иного модального содер­жания:

'Не must have seen the light.' (J. Galsworthy) 'It was s и p p о s e d to be a home for birds; [...] (J. Galsworthy) '/'// be sure tocotne.' (I. Murdoch)

Данное выше определение предложения включает по необхо­димости ограниченное число признаков и, следовательно, многие свойства предложения остаются за пределами определения, но их так или иначе можно связать с теми, которые включены в него. Поэтому все последующее содержание данного раздела можно рассматривать как развернутое, детализированное определение предложения и, наоборот, определение как кратчайшее выражение последующего содержания. Остановимся на некоторых других свойствах предложения.

Предложение — продукт творческой дея­тельности автора высказывания.

Человек — существо творческого мышления и естественно ожи­дать от него проявления творчества в такой области, тесно свя­занной с сознанием, как речевая деятельность, пользование язы­ком. Если говорить о творческом начале в речевой деятельности применительно к синтаксису, то здесь оно реализуется в порождении бесконечного разнообразия всякий раз новых предложений. Для нормально владеющего языком человека характерно не хра­нение в памяти готовых предложений «на все" случаи жизни» (по­нятно, что это просто невозможно), а конструирование для разо­вого употребления новых предложений, даже для сходных ситуа­ций.

Пригодность предложения для использования в актах речевой коммуникации связана, в частности, с тем, что предложение как раз дает человеку возможность творчески и активно реагировать на постоянно изменяющуюся, динамическую действительность, взаимодействовать (средствами языка) с новыми условиями (как в смысле отражаемого содержания, так и непосредственных участ­ников) речевого акта. В предложении устойчивость структуры (набор структурных схем gостроения предложений и способов соединения элементов предложения определенен и конечен) соче­тается с постоянной новизной содержания и каждое (или почти каждое; например, есть предложения-формулы: How do you do. Glad to meet you и т. п.) предложение ново. В книге, содержащей
десятки и сотни тысяч предложений, для взятого наугад предло­жения трудно найти идентичного «двойника». Построение говоря­щим каждого предложения является творческим актом. Из конеч­ного числа слов, используя конечный набор правил, носитель языка
способен строить бесконечное множество разных по архитектонике структуры и по содержанию предложений. Творческий аспект построения предложений до недавнего времени мало привлекал вни­мание исследователей, но с развитием теории порождающей грам­матики моделирование этой способности человека становится одной из задач лингвистики. В данной книге уяснению этого аспекта речевой деятельности подчинено рассмотрение синтаксических процес­сов.

Предложение имеет форму.

Предложение, подобно любой другой значащей единице языка, имеет форму. Опять-таки, как ив случае других значащих единиц языка, внимание носителей языка (за исключением, возможно, периода усвоения языка) обычно не фиксируется на форме предло­жения, и потому ее существование не представляется столь оче­видным, как содержание. Существование формы предложения становится очевидным, если обратиться к искусственным построе­ниям вроде щербовского предложения Глокая куздра ... или фри-зовских предложений типа A diggled waggle uggled a wiggled diggle.

Каждое предложение оформлено инто­национно. Интонационное оформление — неотъемлемое свойство любого предложения . В письменной речи интонация, естественно, физически не представлена, что, однако, не означает снятия этого свойства как важнейшей характеристики предложения. Она здесь примысливается получателем на основе пунктуационные показателей, грамматической структуры и лексического состава предложений.

Как и во многом другом, в языке в интонационном оформлении важны не абсолютные признаки такого оформления, а относительные, основанные на противопоставлении интонации, характеризующей разные коммуникативные типы предложений. Ср., например, интонацию повествовательного и вопросительного предложений (общий вопрос). Учитывая наличие структурной организации предложения, при грамматическом изучении предло­жения интонационное оформление следует рассматривать как дополнительный признак, описание которого выходит за пределы грамматической теории и входит в компетенцию (синтаксической) фонетики. Для грамматического изучения интересны проявления взаимодействия грамматики и фонетики, как, например, случаи нейтрализации грамматических показателей повествователькости предложения в результате использования интонации, не свойствен­ной данному структурному типу предложений: 'So you admit it?' (J. Galsworthy). Случаи подобного рода показывают, что в .иерар­хии языковых средств выражения повествовательности /вопросительности фонетические показатели занимают более высокое поло­жение по сравнению с грамматическими.


3.2.3. СЛОЖНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

3.2.3.1. Определение сложного предложения. Предыдущее pacсмотрение синтаксиса предложения было ограничено преимущественно простым предложением. Простое предложение — законный полноправный представитель класса синтаксических единиц, именуемых предложениями, но не единственный. По структуре простому предложению противостоит сложное. Различие между ними заключается в том, что первое монопредикативно (т. е. предикативное отношение, характеризующее взаимные отношения подлежащего и сказуемого, представлено в предложении один раз), тогда как второе полипредикативно. Сказанное выше — самая общая характеристика сложного предложения, которая будет уточнена в ходе дальнейшего рассмотрения.

Составляющие сложного предложения традиционно рассматриваются тоже как предложения. Возможно, впрочем, это просто несовершенство терминологии. Придаточное — не предложение уже хотя бы потому, что оно лишено самостоятельной коммуникативной значимости. Оно используется в процессе и в целях речевой коммуникации лишь в качестве составляющей большей синтаксической единицы — сложного предложения. Даже части сложносочинен­ного предложения неадекватны как единицы коммуникации. За­частую их взаимные отношения связаны с семантическими отноше­ниями причины-следствия, определенной временной организации и т. п., и разорвать их, выделить каждую из частей сложносочи­ненного предложения в самостоятельное предложение значит осла­бить или разорвать существующие между ними синтаксическую и семантическую связи. К тому же неконечные части сложносочи­ненного предложения свою синтаксическую связь с себе подоб­ными могут передавать и интонационно. Будучи изолированными от остальной части сложного предложения, такие конструкции оказываются и интонационно отличными от предложения.

Полипредикативность сложного предложения означает не про­сто представленность в нем многократных предикативных отноше­ний. В предложении Не waved his hand in the direction of the house and was silent (A. Huxley) предикативное отношение возникает дваж­ды, в связи с waved his hand и т. д. и в связи с was silent. Каждая из названных групп характеризуется предикативной связью с he, но сложного предложения здесь нет. Важно поэтому уточнить дан­ную выше характеристику сложного предложения, указав на то, что в сложном предложении — несколько предикативных центров, состоящих из подлежащего и сказуемого.

Два или более последовательно расположенных предложения также характеризуются в совокупности несколькими центрами, но опять-таки мы знаем, что это не предложение. Части сложного предложения образуют сложное предложение на основе синтакси­ческой связи. В сложноподчиненных предложениях синтаксиче­ская связь их частей получает эксплицитное выражение в подчини­тельных союзах. Сложнее, правда, обстоит дело со сложносочинен­ными предложениями. Даже при наличии союза (например, and, but и др.) предикативная конструкция может быть отдельным пред­ложением: But he went on, scribbling down his tumultuous and inco­herent thoughts and feelings. And he made a decision. (R. Aldington)

Если говорить о функциональной стороне рассматриваемого явления, то, коммуникативно, сложное предложение предстает как единица одного порядка с простым. Как и простое предложение, сложное предложение отличается коммуникативной целостностью. Ему присуща интонационная законченность. По своему комму­никативному содержанию сложные предложения, как и простые; могут быть повествовательными, вопросительными, оптативными и побудительными.

Более специфичным предстает сложное предложение в своих структурных характеристиках. Такая конституирующая предложение черта, как предикативность, в сложном предложении реали­зуется лишь на уровне составляющих, а не предложения в целом. В отличие от простого предложения, которое «собирается» из качественно отличных от предложения единиц (словоформ, слов, со­четаний слов и словосочетаний), сложное предложение конструи­руется из близких к предложению единиц, предикативных конструкций. В этой связи удачной представляется проводившаяся анало­гия между сложным предложением и словосочетанием: для той и другой синтаксической единицы (и в отличие от простого пред­ложения) характерна значительная общность синтаксической при­роды целого и компонентов.'

При рассмотрении простого предложения в качестве существен­ного его свойства была названа предикативность. Сохраняет ли силу положение о существенности предикативности в качестве конститу­ирующего признака для сложного предложения? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо еще раз остановиться на поня­тии предикативности. Предикативность — это то свойство синтак­сической единицы, которое делает ее коммуникативно релевант­ной, выражая, в каком отношении отражаемая в предложении си­туация находится к действительности, которое придает языковой единице, в дополнение к свойству номинативности, свойство комму­никативности. Слово, словосочетание, не получая этого второго свойства, остаются просто номинативными единицами. Сложное предложение.— это несколько отражаемых ситуаций. Каждая из входящих в сложное предложение предикативных единиц, описы­вающая отдельную ситуацию, обладает предикативностью. Через них и сложное предложение в целом оказывается не лишенным этого признака, но некоторой общей для всего сложного предложе-. ния предикативности нет. В сложном предложении предикатив­ность — необходимое свойство его составляющих.

Таким образом, сложное предложение — это струк­турное и семантическое единство двух или более синтаксических конструкций, каждая со своим предикативным центром, складыва­ющееся на основе синтаксической связи и используемое в речевой коммуникации как единица однопорядковая с простым предложением. Подобно тому, как простое предложение может быть, теорети­чески, бесконечно длинным (результат присоединения все новых и новых элементов на основе действия синтаксических процессов), бесконечно длинным и чрезвычайно сложным может быть сложное предложение. Нет большого смысла для задач изучения строя языка в иногда проводящихся исследованиях возможных комбинаций сочинения и подчинения в границах сложного (сложносочиненного и сложноподчиненного) предложения, поскольку сложность и ар­хитектоника таких построений определяется факторами, лежа­щими вне структуры языка. Ограничимся лишь иллюстрацией од­ного (далеко не самого большого) предложения из книги А. Милна «Winnie-the-Pooh»:

Then he put the paper in the bottle, and he corked the bottle up .as tightly as he could, and he leant out of his window as far as he could lean without falling in, and he threw the bottle as far as he could throw splash! and in a little while it bobbed up again on the water; and he watched it floating slowly away in the distance, until his eyes 'ached with looking, and sometimes he thought it was the bottle, and sometimes he thought it was just a ripple on the water which he was following, and '-.then suddenly he knew that he would never see it again and that he had done all that he could do to save himself.

Наглядным примером структурных возможностей многократ­ного подчинения может служить заключительное предложение известного стихотворения «The House That Jack Built».

Синтаксические процессы применительно к сложному предложению мало изучены. Можно предполагать, что они специфичны как в смысле самого их инвентаря, так и закономерностей их действия. Лишь одна иллюстрация ко второму аспекту проблемы.

Совмещение на уровне предложений может иметь результатом предложения типа John asked, and Mary answered, some questions from the quiz book. Условием для возможности совмещения является идентичность структуры некоторой части предикативного единства в каждом из предложений (соответствующие части сохраняются) .и полная, включая лексическое заполнение, идентичность некото­рого элемента или элементов, находящихся в синтаксической за­висимости от выше охарактеризованной части (этот элемент или элементы подвергаются компрессии). Вышеприведенное предложе­ние можно рассматривать как результат совмещения предложений John asked some questions from the quiz book и Mary answered some questions from the quiz book.

Описанные в литературе факты показывают, однако, что не все предложения, удовлетворяющие указанному выше условию, могут совмещаться. Об этом свидетельствует неграмматичность таких построений, как *John offered, and Harry gave, Peter a new journal. : Проблема с особой остротой возникает при наличии более од­ного компрессируемого компонента предложения (в приведенном непосредственно выше примере это два дополнения). Следует пола­гать, что в невозможности совмещения сказывается не один, а ряд факторов, в том числе и таких, которые лежат за пределами струк­туры и семантики языка. Так, неотмеченность приведенного пред­ложения может быть связана с известной мыслительной трудностью интерпретации Peter в качестве дополнения адресата. Лексико-семантически однотипное с John и Harry существительное Peter, возникающее, как кажется сначала, при начальном восприятии, в построении однотипном с предыдущими структурами S — Р (John offered, Harry gave, Peter ...), порождает необходимость в из­вестном мыслительном усилии, направленном на реинтерпретацию предложения. Такое предположение напрашивается при сопостав­лении неграмматичного *John offered, and Harry gave, Peter a new journal с отмеченным предложением John offered, and Harry gave, a, new journal to Peter.

3.2.3.2. Классификация сложных предложений. Структурная и семантическая целостность сложного предложения — с учетом его неизменно многокомпонентного состава — предполагает опре­деленную организацию его составляющих и специфических для сложного предложения способов такой организации. (Специфиче­ских, поскольку речь идет о способах соединения не словоформ, слов или групп слов, как в простом предложении, а предикативных конструкций.)

Существенными для грамматической организации предикативных конструкций в сложные предложения являются следующие харак­теристики:

а) тип синтаксической связи (сочинение или подчинение),

б) ранг предикативных конструкций 1,

1 Ранг — это место, занимаемое предикативной конструкцией в иерархии составляющих сложного предложения. Иерархия может быть установлена, на­пример, анализом по непосредственно составляющим. Для природы и, соответ­ственно, идентификации типа сложного предложения важно не просто наличие сочинения или подчинения. В условиях множественности (более двух) предика­тивных единиц важен также ранг объединяемых на основе соответствующей син­таксической связи предикативных единиц. Сложносочиненные и сложноподчи­ненные предложения дифференцируются по характеру синтаксических связей тех предикативных единиц, которые являются высшими в иерархии составляющих сложного предложения.


в) признак структурно-семантической необходимости предика­тивной конструкции (факультативность или обязательность),

г) наличие/отсутствие связующих средств и их характер,/

д) порядок взаимного расположения предикативных конструк­ций.

Важнейшими для самого общего деления сложных предложений являются первые два признака. С учетом признака синтаксической связи и ранга предикативных единиц сложные предложения делятся на сложносочиненные и сложноподчиненные.

В сложносочиненном предложении предикативные конструкции высшего ранга связаны сочинительной связью (A little boy with oblique dark eyes was shepherding a pig, and by the house door stood a woman, who came towards them. (J. Galsworthy), в сложно­подчиненном— подчинительной (Не was the only boy on the island whose hair never seemed to grow. (W- Golding) (В условиях двух-компонентности сложного предложения, как во втором примере, ' признак ранговости несуществен, поскольку ранговые отношения в используемом здесь смысле в этом случае вообще отсутствуют.)

Применительно к сложному предложению трудно говорить о структурных схемах, подобно тому, как это делалось в связи с про­стым предложением, поскольку количество присоединенных на основе сочинительной связи предикативных единиц, равно как и некоторых типов придаточных, может быть бесконечно большим. Самые общие схемы построения возникают — в дополнение к ис­ходным по структуре сложносочиненному и сложноподчиненному предложениям — на основе способов комбинации сочинения и под­чинения предикативных единиц первого и второго рангов: сложно­сочиненные предложения с подчинением и сложноподчиненные предложения с сочинением.

3.2.3.3. Взаимные отношения между предложениями разных типов. Поскольку между составляющими сложносочиненного пред­ложения могут быть семантические отношения, сходные с теми, которые присущи некоторым типам сложноподчиненных предло­жений, например, причинно-следственные (The March afternoon was cloudy; I turned the gas-fire full on [...] (C. P. Snow) или времен­ные (Next day some new officers arrived, and one of them took the place of the silent civil engineer in my room. (S. Sassoon), ср. возможность преобразования в When next day some new officers arrived, one of them ...) и, вместе с тем, составляющие сложносочиненного и слож­ноподчиненного предложений могут соединяться простым сополо­жением, т. е. без союзов или союзных слов, нередко можно встре­тить построения, природа которых (сложносочиненное или сложно­подчиненное предложение) проявляется недостаточно четко. Такие построения находятся на периферии систем простого и сложного предложений.

Не отделено сложное предложение неодолимой преградой и от простого, поскольку компоненты простого предложения полупре­дикативного типа в условиях эллиптизации, интонационного и, на письме, пунктуационного выделения сближаются с предикативными единицами как частями сложного предложения.

Рассмотрим, например, предложение Не was down like a sprinter,
his nose only a few inches from the humid earth.
(W. Golding) Вторая
безглагольная конструкция по строению вполне соответствует на­зывному предложению. Лишь поддерживаемое ассоциативными связями соотнесение ее с «полной» конструкцией с предлогом и/или причастием позволяет идентифицировать ее как компонент простого предложения: [...]
his nose only a few inches from the humid earth - [...] (with) his nose (being) only a few inches from the humid earth.

He способствует резкому противопоставлению и то обстоятель­ство, что имеется некоторый общий фонд союзов (в него входят не только сочинительные and, but и др., что естественно, но и некото­рые подчинительные: though, if, when, than и др.), которые могут включать в состав предложения и член предложения (простое предложение) и предикативную единицу (сложное предложение), ср.:' The path is firm but quite narrow... (I. Murdoch) и There was no moon, but the stars gave a kind of light. (I. Murdoch)

В приведенных примерах два типа предложения (простое с одно­родными сказуемыми и сложносочиненное) отстоят достаточно да­леко друг от друга, чтобы однозначно решить вопрос об их природе. Сложнее решать его в связи с такими построениями, как Though dead tired, he struggled on. Как показала предшествующая история грамматики, легким, но опасным путем в интерпретации синтакси­ческих явлений был анализ методом домысливания отсутствующего, «переводом» конструкции в другую с более эксплицитным выраже­нием грамматического содержания. Такой путь при невнимании к форме ведет к игнорированию реально существующих различий, к опрощению в грамматическом описании сложной языковой реаль­ности. Построения типа Though dead tired, he struggled on соотноси­тельны со сложноподчиненными предложениями типа Though he was dead tired, he struggled on, но не более. В современном языке имеется развитая система синтаксических оборотов с уступитель­ным, временным и другими обстоятельственными значениями, вводимых подчинительными союзами, которые функционируют как члены предложения. В них нашла проявление более общая тенден­ция в развитии грамматического строя английского языка к вы­теснению полипредикативных структур монопредикативными при общем для предикативных единиц субъекте. Обстоятельственные обороты рассматриваемого типа хорошо иллюстрируют положение об отсутствии резких границ между разными по категориальной сущности синтаксическими единицами.

Еще одной «точкой», в которой сближаются простое и сложное предложения, являются предложения с сочинёнными сказуемыми или подлежащими. Например: The balloon floated, dropped, bounded twice, wobbled and came to rest. (J. Galsworthy) Donald and Felicity stood there paralyzed. (I. Murdoch) Ведь каждое такое предложение может быть развернуто в ряд простых и, казалось бы, могло быть интерпретировано как сложное предложение, пусть особым спосо­бом компрессированное. Все дело, однако, в том, что различия синтаксических единиц — это различия синтаксической формы., Став на путь поисков семантического инварианта различных конструкций при игнорировании формы, можно зайти очень далеко в объединении разнородных по своей синтаксической природе явлений. Сложное предложение — это несколько предикативных цен­тров, каждый со своим подлежащим и сказуемым. В предложениях же с однородными сказуемыми или подлежащими нет, соответ­ственно, нескольких подлежащих или сказуемых. В системе языка простые предложения с расширением какого-либо из главных чле­нов— одна структура, а сложносочиненное предложение — другая. Показательным для таких их отношений является существование построений типа / was- not impatient, but I was active. (C. P. Snow), в которых даже при референтном и лексико-грамматическом тождестве главного члена предложения не происходит стяжения сложносочиненного предложения в простое предложение с однородными главными членами предложения.

3.2.3.4. Сложноподчиненные предложения. Сложноподчиненное предложение предполагает наличие главной и зависимой частей. «Главная» и «зависимая» — здесь весьма условные наименования, поскольку возможны такие построения, в которых «главная» часть представлена даже не членом предложения, а его компонентом: What he learnt was that they had never arrived. Сложноподчиненные предложения, построенные на основе подчинительной связи, четко соотносятся с простым предложением и строятся по единым струк­турным схемам. В этой связи следует заметить, что, хотя сложные предложения составляют более высокий уровень в системе предложенческих типов, если исходить из при­знака сложности структурной организации, простое предложение более фунда­ментально. Сложное предложение предполагает существование простого, но не наоборот.

Придаточные предложения («придаточное предложение» в таком употреблении соответствует английскому clause, т, е. «предикатив­ная конструкция/единица») соотносительны с членами предло­жения — словами, но в отличие от последних передают идею пред­мета, качественного или обстоятельственного признака через не­которую ситуацию, мысль о которой имеет расчлененную субъектно-предикатную структуру. Последний признак весьма важен, ср.: придаточные предложения никогда не бывают назывными (Night), главные — могут быть. Словосочетание the doctor's arrival тоже обо­значает ситуацию, но мысль о ней не фиксируется в языке как субъектно-предикатно структурированная.

В отмеченных выше признаках — соотнесенность с членами пред­ложения и выражение через представление о ситуации более эле­ментарных идей типа «предмет» — лежат основания двух возможных классификаций придаточных предложений.

Первая — на основе соотносительности с членами предложения: придаточные предложения подлежащные, сказуемные (фактически-именная часть), дополнительные, обстоятельственные, определи­тельные.

Вторая — на основе соотносительности с частями речи: прида­точное предложение субстантивное (придаточное подлежащное, сказуемное, дополнительное в предыдущей классификации), наречное (= обстоятельственное), адъективное (= определительное). Не­трудно видеть определенную соотносительность и самих этих двух классификаций, что вполне естественно, поскольку имеется связь между принадлежностью слова к части речи и его синтаксическим функционированием.

В приведенных классификациях обращает на себя внимание одна общая черта. В них нет таких придаточных предложений, которые соотносились бы с глагольным сказуемым и с глаголом. Здесь мы имеем еще одно проявление уникальности глагола (в дополнение к его свойству центральности в построении предложения как в смысле «проектирования» составляющих предложения, так и его роли в выражении категории предикативности). Глагольное зна­чение «действия» не может быть представлено через ситуацию. Невозможность замещения гла­гола придаточным предложением обеспечивает сохранение в сложно­подчиненных предложениях какой угодно сложности основного временного плана, обозначенного личной формой глагола, служащего «точкой отсчета» для вторичных планов придаточных предложений, и основной модальности. (В сложноподчиненном предложении основное значение предикативности задается предикативностью главного предложения. В сложносочиненном предложении какой-либо основной модальности нет.)

3.2.3.5. Сложносочиненные предложения. Сложносочиненное предложение - это сложное предложение, части которого соединены на основе сочинительной связи. Этот тип связи выражается сочинительными союзами and, but, or, for, nor, yet, so, а также графическими средствами: запятой и точкой с запятой.

The bus was crowded, and/so I had to stand all the way.

We had to stand all the way, but/yet we were not very tired.

The bus was crowded; I had to stand all the way.

Если наличие сложноподчиненного предложения не вызывает сомнений, то статус сложносочиненного предложения остается спорным.

В грамматике ведется дискуссия относительно степени независимости составляющих частей сложносочиненного предложения. Согласно одной точки зрения, эти части совершенно не зависят друг от друга. Предполагается, что они представляют собой независимые предложения соединенные сочинительными союзами, которые указывают на семантические отношения между этими предложениями.

Нетрадиционный взгляд на природу сложносочиненного предложения представлен в концепции Л.Л. Иофик. Автор выступает за установление строго синтаксического подхода к определению границ предложения, чему, на ее взгляд, препятствует прежде всего «гипноз традиционной орфографии», признающей точку единственным и безусловным знаком конца предложения. Главное, что мешает автору согласиться с наличием сложносочиненного предложения в английском языке, - это отсутствие в нем целостности, т.е. неделимости и нечленимости на единицы с такими же функциями и признаками, в силу чего эта структура свободно распадается на самостоятельные предложения, каждое из которых может служить мельчайшей грамматически законченной единицей общения. Автор полагает, что синтаксическая связь, образующая сложное предложение, возникает лишь при объединении предикативных единиц, неодинаковых по степени синтаксической автономности, что имеет место только в сложных предложениях с подчинительной связью, поэтому только они обладают основополагающим для предложения признаком целостности. Что касается сочинения, то оно характеризуется именно тем, что создает отношения грамматической однородности, одинаковый синтаксический уровень для сочетаемых единиц. Л.Л. Иофик приходит к выводу, что сложносочиненное предложение более правомерно рассматривать как группу простых предложений, связанных тесными смысловыми отношениями, тем более, что эти отношения можно проследить и между самостоятельными предложениями. Согласно другой точке зрения, сложносочиненное предложение причисляется к сложным предложениям на том основании, что независимость частей сложносочиненного предложения и особенно второй части, является неполной., и структура второго предложения и всех последующих предложений, если они имеются, в какой-то мере предопределяется первым предложением. Эта точка зрения была выдвинута Академической грамматикой русского языка, в которой отмечается, что порядок слов второго предложения может зависеть от типа соединения с первым предложением, а глагольные формы сказуемых в сочиненных предложениях часто взаимозависимы.

Семантические отношения между сочиненными предложениями частично зависят от лексического значения союза, объединяющего их., и частично от значений слов составляющих непосредственно сами предложения. Приведем пример:

The old lady had recognized Ellen’s handwriting and her fat little mouth was pursed in a frightened way,...(M. Mitchell)

Причинно-следственная зависимость между частями данного предложения очевидна, благодаря достаточно широкому спектру значений союза and, а также лексическим значениям слов recognized и frightened.

Ученые, не признающие за предложениями, объединенными сочинительной связью статус сложного предложения, в доказательство приводят такие аргументы:, как возможность использования в устной речи понижающего тона после части сложносочиненного предложения, обычно указывающего на окончание высказывания, а также на существование в письменной речи независимых предложений, начинающихся с сочинительных союзов и возможность отделения частей сложносочиненного предложения точкой с сохранением семантических отношений между ними.

Все эти причины не лишены рационального аспекта, но вся концепция в целом дает неправильное представление по данной проблеме.

Этот вопрос связан с вопросом функционирования предложения в тексте. Прежде всего, следует отметить, что существует значительная разница между сложносочиненным предложением и цепочкой простых предложений. Благодаря комбинации отдельных частей в единое целое достигается выражение общей идеи, монопредикативных структур в полипредикативные, путем сочинительной связи достигается близость или свобода отношений между ними, отражаются связи между изображаемыми событиями. Эти факты позволяют утверждать, что сложносочиненное предложение не только существует в синтаксической системе языка, но и занимает особое место.

Сравним последовательность простых предложений и сложносочиненные предложения:

Jane adored that actor. Hockins could not stand the sight of him. Each was convinced of the infallibility of one’s artistic judgment. That aroused prolonged arguments.

Jane adored that actor, but Hockins could not stand the sight of him. Each was convinced of the infallibility of one’s artistic judgment, and that aroused prolonged arguments.

Что же касается интонации, то здесь следует принять во внимание основную проблему идентификации предложения. Пропозициональный интонационный контур с финальной разделительной паузой является одним из конституирующих средств создания и существования предложения как лингвистического феномена. Существует значительная разница между интонационной моделью предложения и частями предложения, несмотря на то, что они имеют общие черты, включая заключающий тон. Более того, как известно, понижающий тон предложения и его составляющей части отличаются по степени категоричности. Но основная идея заключается в том, что интонация всецело зависит от говорящего, и в его власти объединять предложения в единое целое, группировать их в синтаксическую последовательность или разделять их.

Таким образом, трактовку сложносочиненного предложения как особого вида сложных предложений следует признать убедительной и господствующей в современном языкознании.